Share This Post

Ставки

Системная игра: миллиард долларов на ставках

Системная игра: миллиард долларов на ставках
Профессиональный игрок на ставках Билл Бентер сделал невозможное: он разработал алгоритм прибыльной стратегии ставок на скачки лошадей, которая принесла ему уже почти миллиард долларов.

Сорвать рекордный джекпот в Гонконге

Конный спорт является чем-то вроде религии в Гонконге, чьи жители одержимы ставками на скачки больше, чем кто бы то ни было на Земле. Их храм — это ипподром «Хэппи-Вэлли», чьи травянистая овальная беговая дорожка и залитые искусственным светом трибуны окружены по ночам одним из самых величественных видов: неоновые небоскрёбы и частокол высоких зданий с созвездиями светящихся окон, а за ними на фоне кромешной темноты силуэты густо поросших растительностью холмов.

Вечером 6 ноября 2001 года все в Гонконге обсуждали рекордного размера джекпот, который когда-либо видел город: как минимум 100 миллионов гонконгских долларов (в то время около 13 млн долларов США) за выигрыш одной ставки под названием Triple Trio. В ней требуется спрогнозировать, какие лошади финишируют в первой тройке (неважно в каком порядке) в каждом из трёх выбранных забегов. Всего возможно более десяти миллионов комбинаций. Если никто не угадает, то призовой фонд добавляется к следующей серии скачек. В тот приятный ноябрьский вечер большой куш оказывался никому не подвластен шесть раз подряд. Около миллиона человек сделали ставки – почти каждый седьмой житель города.

У подножия трибун ипподрома «Хэппи-Вэлли» молодые девушки, торговавшие пивом в палатках, передавали пенящиеся сосуды смеющимся иностранцам, тогда как местные китайцы, для которых ставки это намного более серьёзное дело, нервно сжимали спортивные газеты и нависали над ограждением. С выстрелом стартового пистолета из громкоговорителей раздался голос диктора по стадиону. «Последний забег текущего Triple Trio», – объявил он по-английски с австралийским акцентом. – «И они побежали!»

Пока основная группа участников забега неслась за последним поворотом, две лошади вырвались вперёд. «Mascot Treasure на корпус впереди, но Bobo Duck его настигает», – вещал диктор, повышая голос. – «Bobo Duck вырвался вперёд, Mascot Treasure не сдаётся!» Толпа взревела, когда соперники пересекли финишную линию. Bobo Duck опередил Mascot Treasure, а Frat Rat пришёл третьим.

Через дорогу от «Хэппи-Вэлли», на 27-м этаже в уютном офисе сидели два американца, которые не обращали внимания на беззвучную трансляцию в телевизоре. Единственный звук производил шум дюжины компьютеров. Билл Бентер и его напарник Пол Коладонато пристально всматривались в панель из трёх мониторов, высвечивавших длинный список ставок, которые их алгоритм сделал на этот забег, общим числом 51 381.

Бентер и Коладонато наблюдали, как программа удаляет из списка проигравшие ставки, по одной за раз, пока на экранах не осталось 36 строк. В тридцати пяти ставках были угаданы тройки призёров в первых двух забегах, что позволяло претендовать на утешительный приз. А в одной были верно предсказаны все девять лошадей.

«Бл…!» – воскликнул Бентер, – «Доехало!»

Сразу не было ясно, сколько конкретно они заработали, поэтому два американца попытались заняться подсчётами на бумаге, пока через восемь минут на телеэкране не появилась официальная сумма джекпота: 16 миллионов долларов. Бентер пересчитал нули, чтобы удостовериться, а затем обернулся к напарнику.

«Мы же не можем забрать их, или как?» – спросил он. – «Это будет неспортивно. Нам будет не по себе». Коладонато согласился.

На соседнем столе розовые квитанции со ставками были сложены в аккуратный столбик. Двое мужчин перебрали их, вытащив три купона, которые содержали 36 выигрышных строк. Они долго смотрели на эти листки бумаги.

Затем они, смеясь, позировали для фото, – два профессиональных игрока на ставках с величайшим выигрышем в их карьере, который они не станут получать, – и заперли квитанции в сейфе. Ерунда, решил Бентер, они могут поднять столько же, и даже больше, за оставшуюся часть сезона скачек.

«Если вы ставите на лошадей, вы проиграете»

Старые азартные игроки уверены, что ставками на лошадей нельзя заработать. В них слишком много разных факторов и возможных вариантов исходов. Лидер забега сломает ногу. Жокей упадёт. Породистый чемпион без видимых причин окажется не в настроении. Американский спортивный журналист Роджер Кан однажды назвал конный спорт «живой рулеткой».

Играйте достаточно долго, и крах не просто вероятен – он неизбежен. Поэтому мудрость гласит: «Если вы ставите на лошадей, вы проиграете». Это сказал Уорвик Бартлетт, который руководит бизнес-консалтинговой компанией Global Betting & Gaming Consultants, и потратил годы на изучение этой отрасли.

Но что, если это не так? Что, если существует человек, разработавший систему, которая гарантирует прибыль? Один человек, который заработал почти миллиард долларов, но до сих пор никому об этом не рассказывал?

В сентябре, после долгих попыток связаться с ним через его друзей и коллег, автор этой статьи получил электронное письмо от Бентера: «Я избегал вас, как вы могли догадаться. Причина в основном в том, что мне по натуре некомфортно находиться в центре внимания. Никто из нас не хочет привлечь ещё больше людей войти в игру!»

Но в октябре он согласился на серию интервью в своём офисе в центре Питтсбурга. Два верхних этажа здания начала XX века, отделанные со вкусом: полутораметровые китайские вазы, мраморный камин. Из окон открываются потрясающие виды на реку Мононгахела и грохочущие грузовые поезда.

Билл Бентер, создавший систему ставок на скачки лошадей, которая принесла ему миллиард долларов

Билл Бентер сейчас

61-летний Бентер идёт с небольшой сутулостью. Он выглядит как профессор университета с волнистой шевелюрой и бородой, подёрнутыми сединой, и мягким голосом, немного похожим на лягушонка Кермита из кукольного «Маппет-шоу», утверждает, что деньги руководили им только отчасти. В это легко поверить. С его уровнем интеллекта он мог бы разбогатеть гораздо быстрее, если бы занимался финансами.

Бентер хотел добиться успеха в скачках не потому, что это было сложно, а потому что было сказано: «Это невозможно». Когда же ему это удалось, он активно избегал признания, за исключением замкнутого общества чудаков и изгоев, которые играют с ним на одном поле.

То, что написано далее, опирается на воспоминания, но в каждом случае, когда была такая возможность, события и цифры были подтверждены в интервью десятков людей, а также в книгах, судебных решениях и прочих документах. Только в одном Бентер был не прав, когда в самом начале беседы выразил сомнения в том, что о его карьере можно написать что-то интересное.

Он начинал с блэкджека

Бентер вырос в сельской идиллии пригорода Питтсбурга под названием Плезант Хилс. В детстве он был прилежным учеником, бойскаутом высшего ранга «Орёл», затем поступил в колледж, где начал изучать физику. Его родители всегда давали ему свободу: на каникулах он путешествовал автостопом, проехал от Европы до Египта через Россию, а в 1979 году, в возрасте 22 лет, бросил учёбу, сел в междугородний автобус и укатил в Лас-Вегас играть в карты.

Бентер находился под впечатлением книги профессора математики Эдварда Торпа «Обыграй дилера. Победная стратегия игры в блэкджек» 1962 года, которая рассказывала, как получить перевес над казино в этой игре. Торпу приписывают изобретение системы подсчёта карт: отслеживайте количество старших карт, вышедших из колоды, и ставьте по-крупному, когда те должны появиться с наибольшей вероятностью. Требуется концентрация и много раздач, чтобы обратить мизерный перевес в прибыль, но это работает. Книга Торпа была путеводной звездой для застенчивых, математически одарённых молодых людей, стремящихся к более интересной жизни.

Когда Бентер оказался в Лас-Вегасе, он работал в супермаркете за $3 в час и играл в недорогих казино: «Вестерн» с коктейлями по доллару и потрёпанного вида завсегдатаями, нажиравшимися уже к 10 утра; и невзрачное «Эль Кортес». Бентера не смущал антураж: его интересовало, как научные принципы находят воплощение в реальной жизни, и ему нравились эксцентричные персонажи гедонистического города. Это была эпоха пика популярности музыки диско, когда по всем каналам радио крутили Донну Саммер и песню «Le Freak» группы Chic.

В удачный день Бентер мог выиграть не больше $40, но главное, что он нашёл своё призвание и несколько новых друзей. Последователей Торпа было легко опознать в залах казино: они были заметно сосредоточенными и трезвыми. Как и они, Бентер был типичным задротом: носил небольшую бородку, твидовый пиджак и много рассуждал о теории вероятностей.

Бентер в Лас-Вегасе 80х

Бентер в Лас-Вегасе (80-е годы)

В 1980 году, когда он собирался устроиться на работу уборщиком в Макдоналдсе в ночную смену, приятели познакомили его с человеком, который мог изменить всю его жизнь. Алан Вудс был лидером австралийской команды счётчиков карт, которая только что прибыла в Лас-Вегас. Это был мужчина в возрасте около 35 лет с пробивающейся сединой, чьи голубые глаза источали холод. Бывший работник страховой компании с женой и двумя детьми, он однажды решил, что семейная жизнь не для него, и начал путешествовать по миру как азартный игрок.

Вудс поразил Бентера рассказами о своём бесстрашии, как он проскочил досмотр в аэропорту Манилы, спрятав $10,000 в нижнем белье. Самое привлекательное, что мастерство счётчика карт было у Вудса неразрывно связано с дисциплиной. Его команда объединила свои капиталы в единый игровой банк и делила выигрыши пропорционально. Наличие большого количества участников уменьшало риск банкротства одного из них из-за неудачной серии, а обстановка товарищества компенсировала одиночество, характерное для такой работы.

Бентер присоединился к команде. Не прошло и шести недель, как он уже играл в блэкджек в Монте-Карло, где его обслуживали официанты в смокингах. Парень чувствовал себя Джеймсом Бондом, а его доходы выросли до отметки около $80,000 в год. Бентер окончательно отказался от идеи вернуться в колледж. Когда друзья его матери в Питтсбурге спрашивали у неё, как продвигается учёба сына, она говорила им: «Билл сейчас путешествует».

Бентер и его товарищи по команде обзавелись домом в предместьях Лас-Вегаса и жили как члены странного братства. Вудс строго запретил выпивать на работе, поэтому игроки вынуждены были ждать, пока их сменят, чтобы посидеть с пивом и обменяться историями о меченых картах с охранниками казино, которые постоянно были настороже, вычисляя счётчиков карт. Пит-боссы с бычьими шеями патрулировали игровые залы. Игрока, вызывавшего их подозрения, могли попросить покинуть заведение или, хуже того, уводили в каморку и допрашивали. Ходили слухи, что счётчиков карт даже избивали и накачивали наркотиками. Бентер считал, что такое отношение было необоснованным. Он не мошенничал, он просто играл грамотно.

Спустя пару лет, однажды, когда Бентер тихо играл в казино «Максим», мясистая рука опустилась на его плечо. «Пойдём со мной», – сказал угрюмый парень в костюме. На задворках Бентера толкнули в кресло и велели представиться. Он отказался. Охранник вышел, вошёл человек ещё более угрожающего вида: «Покажи мне своё грёбанноё удостоверение личности!» Бентер достал свой бумажник.

Впоследствии, предположительно в 1984 году, Бентер, Вудс и часть их партнёров были внесены в чёрные списки всех казино. Помимо унизительного соседства своих фотографий рядом с сутенёрами и карманниками, эта сомнительная слава закрыла для них возможность играть в Лас-Вегасе. Им пришлось искать другую игру.

Алан Вудс

Алан Вудс

Вудс знал, что лошадиные скачки собирают огромные суммы денег в тотализаторах Азии, а крупнейшим из них был Жокей-клуб Гонконга. Открывшись в 1884 году как прибежище для аристократичных британцев, которые хотели воссоздать кусочек зелёной и уютной Англии в её субтропической колонии, с течением времени этот клуб вырос в государственную монополию на рынке азартных игр. Два его ипподрома, «Хэппи-Вэлли» и «Сатхинь», были задействованы два раза в неделю в течение всего конноспортивного сезона, с сентября по июль. Жителей Гонконга тогда насчитывалось около 5,5 миллионов, однако они ставили на скачки больше, чем всё население США, достигнув годового оборота около 10 миллиардов долларов к 90-м годам XX века.

Ставки на скачки в Гонконге принимал только тотализатор. В отличие от букмекерских контор Лас-Вегаса, которые заранее выставляли коэффициенты с заложенной в них маржой, коэффициенты выплат в тотализаторах меняются с каждой новой ставкой. Выигравшие игроки делят между собой пропорционально суммам своих ставок все поставленные деньги, за вычетом 17% комиссии заведения (которая, после оплаты всех издержек Жокей-клуба, целиком уходит на благотворительность и налоги, формируя до 10% налоговых поступлений Гонконга). Чтобы зарабатывать деньги, Бентеру недостаточно было просто угадывать победителей. Он должен был делать ставки с доходностью свыше 17%, составлявших комиссию Жокей-клуба.

Бентер посетил Книжный клуб для азартных игроков Лас-Вегаса и скупил всё, что смог найти о лошадях. Там было много систем ставок, обещавших невероятные результаты, но ему они казались неубедительными, написанными журналистами и игроками-любителями. Лишь немногие из них были основаны на математике. Бентеру хотелось что-то более основательное, поэтому он пошёл в библиотеку Невадского университета, в которой хранилась специальная подборка игорной литературы.

Зарывшись в горы периодических изданий и рукописей, он нашёл то, что искал: научная статья «В поиске положительных результатов на ипподроме: мультиномиальная логистическая модель для отбора ставок на лошадиные бега». Бентер сел почитать её, а когда закончил, то перечитал заново.

В статье утверждалось, что успех или неудача лошади это результат работы факторов, вероятности которых можно оценить количественно. Возьмите переменные: скорость на прямой, размер, предыдущие достижения, мастерство жокея, присвойте им весовые коэффициенты, и дело сделано! На выходе получается прогноз шансов лошади. Взять больше переменных, улучшить их, оценить тщательнее, и прогноз будет более точным. Авторы не были уверены, может ли их стратегия приносить прибыль, и, будучи больше заинтересованными статистическими моделями, особо и не пытались выяснить. «Кажется, есть некоторый повод для оптимизма», – выдали они в заключение.

Бентер самостоятельно обучился продвинутым статистическим методам и программированию на тогдашних персональных компьютерах с чёрно-зелёными экранами мониторов. Тем временем, осенью 1984 года, Вудс слетал в Гонконг и выслал оттуда стопку справочников-ежегодников, содержавших результаты тысяч забегов. Бентер нанял двух женщин, чтобы они вручную вносили эти результаты в базу данных, дабы у него было больше времени на изучение регрессий и разработку кода. Это заняло девять месяцев. В сентябре он прилетел в Гонконг с тремя громоздкими компьютерами в багаже.

Бентера Гонконг встретил в виде бурно развивавшегося финансового центра, и как одно из самых густонаселённых мест на планете. Его загромождённый небоскрёбами горизонт, казалось, прираставший высотками еженедельно, вдохновил Ридли Скотта на создание облика антиутопического мегаполиса в фильме «Бегущий по лезвию».

Бентер и Вудс сняли крохотные апартаменты в обшарпанном высотном здании. Заливистая китайская музыка просачивалась сквозь запятнанные стены, а соседи всю ночь орали в зале. В офисе старый письменный и деревянный обеденный стол были завалены газетами, специализировавшимися на скачках. Если эти двое куда и выходили, то не дальше «Макдональдса» на той же улице.

Бентер боролся со статистическим феноменом, известным как «разорение игрока»

Дважды в неделю, в дни скачек, Бентер сидел за компьютером, а Вудс изучал текущую форму участников забегов. Поначалу программа Бентера выдавала довольно странные прогнозы для ставок, а Вудс, на целый год с головою погрузившийся в изучение местных ипподромов, поправлял их. Компаньоны делали ставки в Жокей-клубе по телефону, а затем смотрели скачки по телевизору. Когда они выигрывали, то всего лишь удовлетворённо улыбались. Они вели себя как профессионалы, а ликования и вопли считали уделом простаков.

В промежутках между скачками Бентер боролся за то, чтобы его алгоритмы справились со статистическим феноменом под названием «разорение игрока». Он состоит в том, что если игрок с ограниченным запасом средств будет играть против оппонентов с неограниченным количеством денег (будь то казино или всё население Гонконга), то он, в конце концов, разорится, даже если игра ведётся честно. Все удачные полосы рано или поздно заканчиваются, а проигрышная полоса в итоге приводит к банкротству.

Один из подходов, знакомый Бентеру со времён его игры в блэкджек, предполагал адаптировать работу техасского физика Джона Келли-младшего, который изучал эту проблему в 50-х годах XX века. Келли придумал сценарий, в котором у игрока, делающего ставки на скачки, есть перевес, личный источник относительно надёжных прогнозов. Сколько ему нужно ставить? Если поставить слишком мало, то преимущество будет использовано неэффективно. Если поставить слишком много, то забрезжит перспектива банкротства (помните, что прогнозы хороши, но не идеальны). Решением Келли было ставить такую сумму, которая соответствует уверенности в прогнозе.

Бентер был поражён сходством подхода Келли с его собственным, реализованным в программе, выдававшей прогнозы. По сути они представляли одно и то же: личная система оценки шансов, которая немного точнее, чем общественное мнение.

Чтобы показать на простом примере: представьте, что азартные игроки делают ставки на данную конкретную лошадь в тотализаторе пропорционально выплате 4 к 1. Модель Бентера выдаёт шансы на победу этой лошади, скажем, 3 к 1. Это означает, что Бентер может рискнуть меньшей суммой, а выиграть столько же, и, казалось бы, небольшой перевес может превратиться в большую прибыль. А влияние невезения можно нивелировать большим количеством ставок. Уравнения Келли, применённые к схеме ставок, ставшей возможной благодаря компьютерному моделированию, казались гарантировавшими успех.

Но это если модель была точной. А к концу первого сезона Бентера в Гонконге, летом 1986 года, он и Вудс проиграли $120,000 из $150,000 их доли. Бентер вылетел обратно в Лас-Вегас в поисках инвестиций, но безуспешно, а Вудс отправился в Южную Корею искать счастья в казино. Они снова встретились в Гонконге в сентябре. Вудс имел при себе больше денег, чем Бентер, и был готов довложиться в их партнёрство, если условия будут пересмотрены.

— Я хочу более крупную долю, — заявил Вудс, согласно воспоминаниям Бентера.
— Сколько? — спросил Бентер
— Девяносто процентов, — ответил Вудс.
— Это неприемлемо, — сказал Бентер.

Доселе Вудс был ведущим партнёром в командах по азартным играм и всегда добивался своего. Он никогда не выходит из себя, но, задумав что-то, стоял на своём до упора. Бентер тоже не хотел уступать. Их союзу пришёл конец. В порыве злости Бентер вставил в программу код, который блокировал её работу после определённой даты, хотя знал, что найти и нейтрализовать эту «бомбу с часовым механизмом» Вудсу не составит большого труда. Бентер был уверен, что Вудс продолжит делать ставки на лошадей по его алгоритму. Он решил, что поступит так же.

Друзья Бентера из Лас-Вегаса не стали бы инвестировать в его ставки на скачки, зато охотно спонсировали его игру в блэкджек. Он взял их деньги с собой в Атлантик-Сити, где провёл два года, управляя командой счётчиков карт, в свободное время обдумывая и работая над стратегией ставок на скачки. В сентябре 1988 года, собрав несколько сотен тысяч долларов, он вернулся в Гонконг. Естественно, Вудс всё ещё был там. Австралиец нанял программистов и математиков, чтобы улучшить алгоритмы Бентера, и зарабатывал деньги. Он переехал в пентхаус с потрясающим видом. Бентер отказался с ним общаться.

Модель Бентера требовала его пристального внимания. Она отслеживала только 20 входных параметров, лишь небольшую долю бесконечного количества факторов, влияющих на выступление лошади, от скорости ветра до того, что она ела на завтрак. Стремясь к математическому совершенству, он убедился, что лошади бегут по-разному в зависимости от температуры, и, узнав, что британские метеорологи хранят архив гонконгской погоды на юге Англии, помчался туда, самолётом и поездом. Ошеломлённый смотритель повёл его в пыльный подвал библиотеки, где Бентер переписал цифры, накопленные за годы, в свой блокнот. Но когда он вернулся в Гонконг и ввёл эти данные в компьютер, то обнаружил, что они не оказывали никакого влияния на исходы скачек. Таков уж научный прогресс.

Другие дополнения, такие, как количество дней отдыха с момента последнего забега, оказались более успешными, и в свой первый год после возвращения в Гонконг Бентер, по его словам, выиграл $600,000. Следующий сезон, завершившийся летом 1990 года, он закончил в небольшом минусе, но суммарно всё ещё оставался в прибыли.

Бентер нанял помощника, Коладонато, который останется с ним на многие годы, а также постоянно меняющийся штат консультантов: азартные игроки, журналисты, аналитики, программисты, математики. Когда объём ставок вырос, он взял на работу англоговорящих филиппинцев, чтобы те передавали его ставки по телефону в Жокей-клуб, по восемь штук в минуту.

Настоящий прорыв случился, когда Бентера озарила идея подключить набор данных, находившийся в открытом доступе: коэффициенты ставок в Жокей-клубе. Оценка шансов с нуля приносила прибыль, но он обнаружил, что если взять за отправную точку шансы, выражающие общественное мнение, и скорректировать их своим алгоритмом, то это будет намного более выгодным. Бентер считает это изменение своей самой важной инновацией, которая в сезоне 1990/91 принесла ему около трёх миллионов долларов.

В следующем году в офис Бентера, который тот организовал в районе Хэппи Вэлли, позвонили из Жокей-клуба. Игрок вздрогнул, вспомнив мясистую руку пит-босса из Лас-Вегаса на своём плече. Но, вместо того, чтобы угрожать ему, представитель Жокей-клуба сказал: «Вы один из наших лучших клиентов. Чем бы мы могли вам помочь?» Клуб не пошёл по пути казино, стремящихся избавиться от игроков, которые регулярно выигрывают, его целью было увеличить активность клиентов, чтобы ещё больше выручки можно было отправить на благотворительность и налоги. Бентер спросил, можно ли делать ставки в электронном виде, а не по телефону. Жокей-клуб согласился поставить терминалы для приёма ставок. Игрок напрямую соединил кабелем свои компьютеры с таким терминалом и увеличил количество ставок.

Если обычные любители ставок узнают, что иностранные компьютерные задроты выкачивают миллионы, они могут обломать систему

Бентеру удалось создать нечто такое, чему ещё не было известных прецедентов: своего рода гибридный инвестиционный фонд для ставок на скачки, использующий вероятностное моделирование для обыгрывания рынка и обеспечения прибыли инвесторам. Пожалуй, единственный его аналог – это то, чем занимался Вудс, на основе программы, написанной тем же Бентером.

Их доходы продолжали расти. Вудс заработал десять миллионов долларов за сезон 1994/95 и купил «роллс-ройс», который никогда не водил. Бентер приобрёл долю во французской винодельне. Их успех невозможно было сохранить в тайне: они оба привлекали сотрудников и приспешников, а некоторые из них переходили из команды Бентера в команду Вудса и наоборот. Одним из таковых был Боб Мур, неуравновешенный новозеландец, который был одержим кокаином и изучением видеозаписей предыдущих забегов, высматривая в них лошадей, которые должны были бы выигрывать, но их отталкивали или блокировали, не давая победить. Мур работал кем-то вроде оценщика невезения и делал алгоритмы ещё более эффективными.

Люди, причастные к компьютерному моделированию, коротали ночи в соседнем районе под названием Ваньчай, манившим их яркими барами и полуголыми танцовщицами, который можно описать как «дико раскрепощённый Лас-Вегас». Мур предпочитал бар Ridgeway’s, где он становился зачинщиком потасовок и хвастался своими подвигами на поприще азартных игр. Вудс много не пил, но подсел на «экстази», и большую часть ночей его можно было найти в клубе Neptune II, в залитом неоновым светом полумраке, заполненном пьяными бизнесменами и девушками существенно моложе них.

Бентер вёл себя намного более сдержанно. Чаще всего он сидел в укромном уголке бара и тихо вёл беседы. Со временем сложилась аура. Для небольшой группы осведомлённых, которые знали, что за программа покорила «Хэппи-Вэлли» – чуть больше десятка человек – Бентер был признанным мастером своего дела. Даже Вудс, в интервью, которое он позже дал австралийскому журналисту, признал, что модель его конкурента была лучше. Но два главных героя никак не могли решить свои разногласия. Когда Бентер увидел своего бывшего партнёра в Ваньчае, он вежливо улыбнулся и ушёл. Они не общались уже десять лет.

В 1997 году над Гонконгом нависла неопределённость. После 156 лет колониального правления Великобритания 1 июля должна была вернуть эту территорию Китаю. В новостях появились сообщения о китайских войсках, сосредоточенных на границе, и многие островитяне опасались, что вольному гонконгскому капитализму может настать конец. Китай пытался убедить местных жителей, что их самые ценные традиции и обычаи будут сохранены. «Скачки будут проходить, как и прежде, вечеринки с танцами тоже никуда не денутся», – уверял Дэн Сяопин, тогдашний лидер Коммунистической партии Китая.

Бентера дополнительно беспокоила ещё одна, особенная тревога. За месяц до передачи Гонконга Китаю его команда выиграла огромный джекпот Triple Trio. Это был разгар необычайно прибыльного для них сезона, когда они были в плюсе более, чем на 50 миллионов долларов. Жокей-клуб обычно поздравлял таких победителей перед телекамерами, чтобы показать, как, например, ночной охранник смог изменить свою жизнь, сделав одну ставку. Но в тот раз никто не хотел, чтобы все узнали: выиграл-то на самом деле американский алгоритм.

Жокей-клуб обнаружил, что успех синдиката стал его головной болью. Никакие законы не были нарушены, но в тотализаторе каждый доллар, который вы выиграли, кто-то другой проиграл. Если обычные азартные игроки на ипподромах «Хэппи-Вэлли» и «Сатхинь» узнают, что иностранные компьютерные задроты выкачивают миллионы из тотализатора, они могут вообще перестать делать ставки.

У Бентера отобрали привилегию ставить через терминал. 14 июля один из его операторов попытался сделать ставку по телефону и услышал: «Ваш игровой счёт заморожен». Вудса тоже заблокировали. Чиновники Жокей-клуба выпустили заявление, в котором утверждалось, что они действуют в интересах широкого круга любителей ставок.

Бентер улетел в Лас-Вегас, что он делал каждое лето, дабы обдумать свой следующий ход. Он перечитал заявление клуба. Ставки по телефону больше не принимались, но нигде не было сказано, что ему запрещено ставить вообще. У него появилась идея. Как и в те времена, когда он играл в блэкджек, требовалось не привлекать к себе внимание.

Вудс послал свою подругу с чемоданами денег прямо к беговым дорожкам

В один осенний пятничный вечер, уже после передачи островной территории Китаю, Бентер оплатил номер в отеле в прибрежном районе Гонконга под названием Норт-Пойнт. Он удостоверился, что нашёл место на первом этаже, наиболее легкодоступное. У него были помощники, таскавшие портативные компьютеры, 23-килограммовый принтер и стопки чистых квитанций тотализатора. Утром в субботу, в день скачек, они проверили соединение с Интернетом и повесили на дверь своего номера табличку «Не беспокоить».

В 13:45, за 15 минут до начала первого забега, компьютеры получили массив ставок из офиса Бентера в Хэппи Вэлли. Принтер начал заглатывать чистые квитанции и выплёвывать их с чёрными отметками в графах, соответствующих присланным ставкам.

Восемь минут до выстрела стартового пистолета. Бентер сгрёб кучу из восьми десятков прошедших через принтер квитанций, кредитный ваучер клуба на сумму один миллион гонконгских долларов и запер за собой дверь. Напротив отеля располагался пункт приёма ставок. Внутри стоял сигаретный дым и шум. Бентер увидел, что один автоматический ставочный терминал был не занят.

Две минуты до старта. Он начал скармливать терминалу квитанции, одну за другой, пока не увидел надпись «Ставки больше не принимаются». Бентер поспешил обратно в номер, чтобы посмотреть, какие ставки сыграли.

В 14:15 компьютеры скачали из офиса очередную порцию ставок. Пора идти снова. Параллельно, в разных частях Гонконга другие группы людей, нанятые Бентером, занимались тем же самым.

Решение проблемы запрета ставок по телефону, найденное Бентером, было времязатратным и требовало нанимать множество курьеров, которых могли ограбить. Но это было почти таким же выгодным делом, как и его предыдущее предприятие. Клуб продолжал обменивать его ваучеры на чеки, и никто не приходил, чтобы положить этому конец.

Вудс продолжал делать ставки несколько иначе, отправляя представительниц своего филиппинского «гарема» с чемоданами денег прямо к беговым дорожкам ипподрома.

Публичность это проклятие для профессиональных азартных игроков. Мур окончательно пошёл в разнос и привлекал всё больше внимание к алгоритмическим ставкам, сначала похваляясь в местной прессе, которая прозвала его «Бог лошадей», а затем вдруг приняв смертельную дозу снотворного.

После этого налоговые органы Гонконга занялись расследованием деятельности синдиката Вудса. По закону, выигрыши на ставках не облагались налогами, но когда они становились прибылью компании, это уже совсем другой случай. Главный вопрос заключался в том, можно ли всё ещё считать работу синдикатов обычными ставками, или она уже подпадает под занятие коммерческой деятельностью.

Последствия были бы ужасны, если Министерство налогов Гонконга решило бы взыскать с них все недоимки предыдущих периодов. Когда агенты потребовали у Вудса список инвесторов, он сбежал на Филиппины.

Бентер же продолжал работать по своей системе ставок и с наступлением нового тысячелетия, причём его модель была усовершенствована и теперь учитывала более 120 факторов для каждой лошади, но процесс проставления ставок продолжал быть очень кропотливой работой. Он чувствовал, что потерял связь со своими азартными друзьями в Ваньчане – ночным сборищем чудаков и изгоев. Бентер стал вхож в более профессиональные круги, переняв соответствующий стиль одежды – дорогие костюмы и галстуки, и начал играть более активную роль в местном отделении благотворительного «Ротари-клуба».

Бентер перенял его девиз «Служение превыше себя», анонимно жертвуя на благотворительность миллионы долларов и посещая школы для бедняков в Китае и лагеря беженцев в Пакистане. Впервые он всерьёз задумался о том, чтобы выйти из игры и вернуться в США. Даже если всё это должно закончиться, думал он, я добился потрясающих результатов.

Именно тогда, в ноябре 2001 года, он решил сделать свою заключительную ставку Triple Trio. Бентер предпочитал не получать особо крупные выигрыши с 1997 года, дабы не навлечь на себя гнев руководства Жокей-клуба, но перед таким джекпотом было сложно устоять. Он уже делал ставки больше ради прикола, хотя довольно дорогого: поставить 51 тысячу комбинаций стоило ему более 1,6 млн гонконгских долларов. Он решил, что если выиграет, то не будет забирать выигрыш. В таком случае клуб по традиции отдаст его на благотворительность.

После того, как тройка лошадей в составе Bobo Duck, Mascot Treasure и Frat Rat пересекла финишную черту, прошли дни, затем недели, но никто так и не пришёл за джекпотом. Бентер оказался не готов к тому, что общественный интерес вырастет до такого уровня. «Призрак невостребованного приза за Triple Trio в 118 миллионов», – писал спортивный обозреватель местной газеты South China Morning Post, – «всё ещё витает вокруг как нежеланный полтергейст». Версии одна причудливее другой расползлись по Гонконгу. Согласно одной из них, тот, кто сорвал джекпот, умер от шока, посмотрев заключительный забег.

Наконец, Бентер отправил анонимное письмо директорам Жокей-клуба, объяснив свои намерения. Но эта организация никогда не делилась его содержанием с общественностью. «Мы не собираемся раскрывать или комментировать моменты, связанные с конкретными клиентами из соображений конфиденциальности и неприкосновенности частной жизни», – заявила пресс-секретарь клуба Саманта Суй. В то время глава отдела ставок Генри Чан утверждал, что невозможно узнать, кто является обладателем выигрышного билета. «Хотя это неудача для победителя», – сказал он, – «это означает, что многие окажутся в выигрыше с помощью благотворительных организаций».

Позже в 2001 году, без каких-либо предупреждений, чиновники Жокей-клуба сняли запрет на ставки по телефону. Как будто «жертвоприношение» Бентера умилостивило богов азартных игр. Клуб также поддался общественному давлению и предоставил возможность своим клиентам ставить из дома через Интернет.

Бентер решил вернуться домой в Питтсбург, где он продолжал заниматься ставками. Он не хотел провести всю свою жизнь в Гонконге.

Вудс в Маниле жил как отшельник, временами погружаясь в наркотическое опьянение на нескольких дней. Его обслуживала молодая женщина, которую тот нанял, чтобы составить себе компанию. Он брал на удалённую работу азартных игроков в Австралии и Гонконге, но работать под его началом было непросто. Вудс подозревал своих сотрудников в воровстве, а однажды заставил всех пройти тесты на интеллект, чтобы потом заявить, насколько он умнее всех. Вудс начал называть себя Momu – сокращение от Master of my Universe (англ. «Хозяин моей Вселенной»).

«Я считаю мир реального бизнеса более сложным, чем скачки»

В декабре 2017 года он отправил письмо в австралийский журнал Business Review Weekly, в котором просил включить его в местный список богачей. «Я планировал отложить свои надежды появиться в нём до тех пор, пока не войду в первую десятку», – написал он, – «Однако по состоянию на сегодня я, похоже, до этого не доживу». У Вудса диагностировали рак.

Он вернулся на лечение в Хэппи Вэлли. Частная больница Hong Kong Sanatorium & Hospital была расположена в пределах видимости ипподрома. Вудс провёл свои последние дни, обыгрывая друзей в китайскую карточную игру «чор дай ди», и умер 26 января 2008 года в возрасте 62 лет.

Интервью с друзьями и сотрудниками Вудса, а также другие источники свидетельствуют, что он накопил состояние около 800 миллионов долларов США. Майк Смит, бывший гонконгский полицейский, который хорошо знал Вудса, написал о нём в своей книге «В тени Полуденной пушки» [достопримечательность Гонконга — прим. stavki.info] «Он оставил очень простое завещание, которое в значительной степени подытожило его стиль жизни. Активы: A$939,172,372.51 (австралийских долларов). Обязательства: A$15.93».

Вудс оставил большую часть имущества своим двум детям в Австралии, а также раздал символические суммы своим бывшим женщинам, включая одну филиппинку, которая утверждала, что он был отцом её ребёнка. Поминки в баре на ипподроме «Хэппи-Вэлли» прошли в присутствии эксцентричной толпы азартных игроков и прочих мутных личностей. До последнего Вудс не верил, что Бентер сорвал джекпот Triple Trio и отказался от получения выигрыша.

«Азартные игры», – говорит Бентер в своём питтсбургском офисе – «всегда были уделом умников, которые не нашли своё место в жизни». Возможно, больше, чем кто бы то ни было другой, Бентер изменил это восприятие в среде крошечной доли популяции, которая сделала азартные игры своим основным источником заработка, только и всего.

К тому времени, как он вернулся в Питтсбург, он вдохновил других жителей Гонконга на создание собственных синдикатов. В ответ на это Жокей-клуб начал публиковать множество технических данных и аналитики на своём сайте, чтобы игра была более равной. Теперь не требовалось много усилий, чтобы стать игроком, который делает ставки системно, ну или, по крайней мере, создать видимость такового. Табло ставок на ипподромах «Хэппи-Вэлли» и «Сатхинь» разными цветами выделяли растущие и падающие коэффициенты, олицетворяющие крупные потоки ставок на ту или иную лошадь, в частности, раскрывая таким образом, на кого ставят крупные синдикаты.

Ряды тех, кто делал ставки автоматизированно, продолжали расширяться. После смерти Вудса его работу в Гонконге продолжили его дети, но остальные участники команды ушли в свой собственный бизнес. А Бентер раскрывал секреты своего успеха различными способами. Он читал лекции по математике в университетах, делился своими теориями с сотрудниками и консультантами, и даже опубликовал научную работу, изложив в ней свою систему ставок. В 1995 году этот документ, озаглавленный «Компьютеризированные системы прогнозирования и определения размеров ставок на лошадиные скачки: отчёт» (Computer based horse race handicapping and wagering systems: a report), стал руководством для целого поколения высокотехнологичных азартных игроков.

На сегодняшний день ставки на спорт в Интернете это огромная индустрия с годовым оборотом 60 миллиардов долларов, бурно развивающаяся практически везде за пределами США. В Штатах же онлайн ставки в основном запрещены. Однако Верховный суд может отменить этот запрет на федеральном уровне в нынешнем году, и если сделает это, то американские доллары наводнят рынок, увеличивая ликвидность и прибыли команд компьютерщиков.

Крупные акулы из мира финансов уже обратили на это внимание. В 2016 году американская трейдинговая компания Susquehanna International Group LLP открыла в Ирландии фирму Nellie Analytics Inc., которая специализируется на ставках на баскетбол, американский футбол, европейский футбол и теннис. Phoenix, частная компания, ориентированная на ставки на спорт, со штаб-квартирой на Мальте и филиалом на Филиппинах, занимающимся сбором статистических данных, получила в 2010 году инвестиции на сумму 9 миллионов фунтов стерлингов (13 млн долларов США) от подразделения RIT Capital Partners Plc, фонда с активами под 3 миллиарда фунтов под руководством Джейкоба Ротшильда из всемирно известной банковской династии. Мало кому известно, что Phoenix был основан бывшими членами команды Вудса, включая его протеже Пола Лонгмьюира.

Многих из видных игроков на ставках на этот путь привела работа с Бентером или Вудсом. Например, австралийская пресса называет Желько Раногаеца «крупнейшим игроком в мире». Ныне он управляет глобальной алгоритмической империей, а начинал когда-то счётчиком карт у Бентера и Вудса в Лас-Вегасе, последовав за ними и в Гонконг. В одном из редких интервью Раногаец заявил: «Существенная часть нашего успеха связана с новаторской работой, проделанной Бентером».

Кое о чём Бентер жалеет. В первую очередь это попытка в начале 90х создать модель для ставок на бейсбол. Он потратил три лета, разрабатывая систему, но смог добиться всего лишь безубыточности – чувствительное поражение для него, как профессионала. Американская забава оказалась слишком непредсказуемой.

Однако эта неудача предвосхитила второй этап его карьеры, такой же прибыльный, как и в Гонконге. Бентер работал с одним из своих бейсбольных инвесторов, начав делать ставки на скачки в США. Ипподромы с тотализаторами разбросаны по всей стране, и к концу 90х стало проще собирать данные со многих из них. Его американский бизнес был запущен, как только конкуренты стали отщипывать у него прибыль в Гонконге. «Для каждого конкретного рынка есть свой золотой век», – говорит он, перебирая списанные фишки казино. – «Когда игроков с компьютерами не так много, парень с лучшей системой может получить огромный перевес».

В 2010 году Бентер женился на Вивьен Фун, с которой он познакомился в «Ротари-клубе» Гонконга. У пары растёт молодой сын, и Бентер выглядит во всех отношениях довольным жизнью. Активный филантроп, он пожертвовал миллион долларов на частные школьные программы и три миллиона на вакцинацию от полиомиелита в Афганистане, Пакистане и некоторых частях Африки. В 2007 году Бентер открыл благотворительный фонд Benter Foundation, который спонсирует здравоохранение, образование и искусство. Многие из тех людей, с которыми он пересекается на благотворительных вечерах и оперных концертах, понятия не имеют, как этот человек заработал свои деньги.

И сколько он заработал, точные цифры? Во время интервью это была единственная тема, которая вызывала у него заметный дискомфорт. Уильям Зиемба, профессор финансов Университета Британской Колумбии, который изучал гонконгские синдикаты, говорил, что первоклассная команда способна выиграть сто миллионов долларов в удачный сезон. Эдвард Торп (который всё ещё пишет об азартных играх в свои восемьдесят с лишним лет) в своей книге в 2017 году утверждал, что занятие Бентера ставками на лошадей принёсло ему миллиард.

Если на него надавить, Бентер признаёт, что этой деятельностью он вполне мог заработать суммарно что-то около миллиарда за всё время, но часть денег ушла его партнёрам в Гонконге и США. «К сожалению, я не миллиардер», – говорит игрок.

Спустя тридцать два года после того, как он впервые прибыл в Гонконг, Бентер всё ещё ставит на скачки лошадей по всему миру. Он может видеть, как меняются коэффициенты за секунды до старта, когда те, кто ставит с помощью компьютеров, размещают ставки в одно и то же время, и удивляется тому, что всё ещё в состоянии выигрывать. Он продолжает возиться со своей моделью. Последнее изменение: насколько результаты лошади улучшаются от перехода к новому тренеру?

Бентер также управляет медицинской компанией, но она едва приносит прибыль. «Я считаю мир реального бизнеса намного более сложным, чем скачки лошадей», – признаётся он. – «Я своего рода пони, обученный одному-единственному трюку».

Перевод: Ставки.Инфо

Источник: Bloomberg

Share This Post

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вы можете использовать теги и атрибуты HTML: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>